Выступление Анны Яриной, директора Департамента кинематографии Минкультуры РФ на пленарной дискуссии «Время новых возможностей для неигрового кино в России», прошедшей в рамках Международного фестиваля документального кино (III Всероссийский фестиваль документального кино) «Неизвестная Россия».

Я бы, наверное, хотела сказать следующее. Как представитель чего‑то старейшего из всего присутствующего здесь — возможно, даже мудрейшего, — я хотела бы своей речью подвести итог выступлениям, докладам и мыслям моих коллег.

У нас сейчас заложены KPI: должен быть какой‑то показ, и где‑то фильм должен быть выложен. Но в первую очередь главное — создать целостный документальный проект, который несёт в себе культурную и кинематографическую значимость, то есть то, что можно назвать киноискусством. При этом у нас нет KPI по какому‑то определённому количеству огромных просмотров, как это есть в ИРИ.

Конечно, мы смотрим на команду, но для нас главный — именно режиссёр или продюсер с точки зрения искусства и индустрии культуры.

Сложно не признать тот факт, что документальное кино за последние 5–10 лет выходит на новый уровень диалога со зрителем. Точную статистику, думаю, никто не собирал. Раньше документальное кино было либо просветительско‑образовательным — то есть тем, что включаешь, чтобы не читать, а посмотреть и получить какие‑то знания, — либо авторским, которое непросто найти: либо смотришь его на каком‑то фестивале, либо случайно попадаешь на показ, либо долго ищешь в интернете. И дай Бог, чтобы создатель — режиссёр или продюсер — куда‑то его выложил, и ты сможешь это посмотреть.

Сейчас зритель, наконец, начинает воспринимать документальное кино как некую форму развлечения: оно может быть не только познавательным, но и интересным. И действительно, приходя домой вечером, вместо того чтобы включить игровое кино или анимацию, человек заходит на любую платформу и выбирает документальный фильм — полнометражный или сериал, — который может быть захватывающим. Это возвращение той формы досуга, которая существовала в советское время. Мне кажется, мы наконец возвращаем новое видение документального кино: это не просто репортаж или публицистика, а настоящее кино, которое хочется смотреть. Даже про то, как обрабатывают камни, можно снять интересно — так, чтобы это было увлекательно не только тем, кто хочет узнать процесс.

Мы в целом стараемся поддерживать документальное кино на самые разные темы. Понятно, что у нас есть список приоритетных тем: научно‑популярное кино, репортажное кино, фильмы с использованием хроники и современных технологий. В прошлом году мы поддержали проект, где современные технологии помогли сделать более смотрибельными старые личные архивы — не то, что бережно хранится в Росархиве, а то, что кто‑то когда‑то снял у себя дома. Современные технологии позволяют актуализировать такие архивы: улучшать картинку, подтягивать звук, чтобы было слышно, что говорит человек, и использовать эти материалы.

Если говорить о фестивалях, специально подняла цифры: в 2025 году мы поддержали 9 фестивалей сугубо документального кино. В сумме мы поддержали 82 киномероприятия, из которых, по‑моему, 65 — фестивали. При этом мы не говорим о том, что на многих кинофестивалях документальное кино — лишь одна из номинаций. Некоторые фестивали, например «Фанк», уходят больше в сторону научно‑популярного кино. В этом году у нас новый фестиваль «Прометей», который будет посвящён сугубо индустриальному кино — это очень важно.

В 2025 году мы поддержали две премии сугубо по документальному кино, где нет других номинаций, кроме разных категорий документалистики.

Из новинок: при поддержке и под кураторством Министерства культуры, по его инициативе, Фондом кино в 2024 году была запущена, а в 2025‑м начала реализацию программа Центров документального кино «Форпост». На данный момент открыто два центра — в Шахтёрске и Луганске. В этом году почти доделали центр в Херсонесе, идёт подготовка к открытию на территории Счастливцева (Таврида). Там представлен целый кластер государственных направлений поддержки.

В чём суть «Форпоста»? Во‑первых, это строго документальность. Во‑вторых, мы поддерживаем документальное кино о событиях, которые происходили в исторических регионах с 2014 года. Это не обязательно проекты военной тематики — мы с радостью готовы видеть социальные проекты или портреты героев, необязательно связанных с военной сферой.

В конце 2025 года прошёл первый конкурс: мы поддержали 7 фильмов. Сейчас на финальном этапе поддержки — ещё 11 проектов. Надеюсь, в этом году проведём второй конкурс. При этом на «Форпост» можно подавать заявки постоянно — нет каких‑либо ограничений по датам, потому что тема военной документалистики часто связана с текущими событиями, и иногда нужно быстро снять материал.

Что ещё полезного происходит на «Форпостах»? Мы проводим образовательные мастер‑классы. За 2025 год успели провести 9 серий мастер‑классов, которые посетили 131 документалист: как профессионалы с опытом и реализованными проектами, так и студенты‑профильники. Это небольшой недельный курс, где мы показываем специфику военной документалистики: как снимать в горячих точках, как этично работать с героями — особенно с гражданскими, попавшими в трудные ситуации, — как выстраивать диалог, записывать интервью, как реагировать, особенно со студентами. Один из студентов подал к нам на поддержку свою дипломную работу — мы рады и дебютантам‑документалистам, у нас нет каких‑то ограничений. Главное, чтобы съёмки фильма происходили в исторических регионах.

И в целом хотелось бы отметить: мы очень рады, когда на фестивалях видим не только документальные номинации, но и полные залы на показах документального кино — такие же, как на игровом. Мы смотрим, сколько людей приходит на фестивали при нашей поддержке и конкретно на показы фильмов. Это очень значимо: диалог зрителя с создателями документального кино восстанавливается, перестаёт быть односторонним. У зрителей появляется запрос: «Какое ещё интересное документальное кино снимут в этом году?»

И, наверное, я хотела бы дать такое напутствие: нужно стараться прорабатывать идеи глубже. Если поприсутствовать на питчинге, всегда видно, когда режиссёр выходит на сцену и по‑настоящему горит своей идеей. Он хочет её реализовать не потому, что ему нужно «что‑то снять», а потому что тема его по‑настоящему волнует. Когда у человека горят глаза, это заметно: он приходит с глубоко проработанной концепцией. А не так: «Я сниму документалку про Олимпиаду в Сочи». Когда режиссёр приходит к нам в Минкульт, он должен либо пытаться нащупать новую форму киноязыка, либо по‑настоящему хотеть снять и показать что‑то важное. Тогда, выступая на питчинге, он «продаёт» идею — и мы понимаем, что после съёмок он не придёт к нам с вопросом «Куда это теперь девать?». Если человек горит своей идеей, он потом с такими же горящими глазами будет продвигать фильм на любой платформе, хотеть им поделиться.

Мы действительно видим: когда режиссёр, продюсер или вся команда по‑настоящему увлечены идеей, у фильма складывается лучшая судьба, чем когда проект рождается случайно: «Мы нашли интересного героя, познакомились где‑то… Ну вот, вам же нужна эта тема — полюбите её или найдите другую». Разница чувствуется: когда человек искренне хочет снять кино и когда ему просто «надо» это сделать.

Материал подготовлен Гильдией на основе выступления на пленарной дискуссии «Время новых возможностей для неигрового кино в России», прошедшей 25 марта в Кинотеатре «Художественный» в рамках Международного фестиваля документального кино (III Всероссийский фестиваль документального кино) «Неизвестная Россия».
Первоисточник доступен ЗДЕСЬ.