В Государственной Думе на пленарном заседании перед депутатами выступил Народный артист РСФСР, Герой Труда РФ, Председатель Союза кинематографистов России, режиссер Никита Михалков. Главной темой его обращения стало сохранение и укрепление традиционных российских духовно-нравственных ценностей.
Фрагмент выступления о квотировании голливудского кино:
Мои коллеги-кинематографисты попросили меня обратиться к Президенту с просьбой о квотировании американского кино в защиту нашего кинематографа.
Это в принципе известная абсолютно практика, она есть и во Франции, она есть и в Китае. А поводом стала история с фильмом «Переводчик» — очень средним фильмом хорошего режиссера Гая Ричи, — ну как кино это довольно слабая вещь, а как заказ пентагоновский — это отлично исполненная работа. Это история о том, как американский сержант героически сражается в Афганистане, у него есть переводчик. Наконец, переводчик его спасает, американец уезжает, но переводчика сажают, берут в заложники и мучают террористы. И, вернувшись домой, американец, страдая, так сказать, угрызениями совести, возвращается обратно, забирает этого переводчика, по дороге сокрушив дикое количество, так сказать, шахидов. Они садятся в самолет, и в самолете он ему вручает американский паспорт — счастливому афганцу. Конец картины, прекрасный хэппи-энд.
Ко мне обратились с вопросом, что я думаю по этому поводу. Я сказал, что я не вижу возможности эту картину показывать в нашей стране во время войны про героического американского сержанта. Не вижу, потому что эта картина в этой ситуации во многом оскорбительна не только для тех, кто там находится на фронте, но и для их родственников. Ну, так сказать, мое мнение оказалось при мне, осталось. Почему? Потому что в эту картину вложили деньги, вложил деньги наш русский «Яндекс», и нужно было эти деньги возвращать.
То есть жена, мать, отец, сын, неважно, того, кто находится на фронте, покупает билет, идет смотреть эту картину, и от общей суммы сбора, в том числе и денег, которые вложил этот человек, какая‑то часть пойдет на закупку оружия для Украины, чтобы убивать наших мирных граждан, наших солдат. Само по себе это, как мне казалось, в общем, вещь несправедливая.
Что было в этом письме, которое я написал по предложению моих товарищей? В письме предлагалось квотировать голливудское кино. Входной взнос для рассмотрения представляемой картины в России стоит 5 миллионов рублей, и 10 % от проката идет на рефинансирование национального кино. Кроме того, предлагалось организовать принцип «единого окна» для входа на рынок российского кинопроката, созданного указом Президента № 378 от 28.06.2021 г. Кроме того, чтобы избежать проникновения на экраны ненужного нам контента через ничтожные частные фирмы кинопрокатчиков, в качестве крупнейших кинопрокатчиков определить «Газпром-Медиа Холдинг» и «Национальную Медиа Группу», контролируемые в какой‑то степени, в разной степени государством. Почему? Потому что доля рынка по итогам 2024 года этих двух компаний составила 47,2 %.
Это письмо было написано 1 марта 2025 года. На этом письме была наложена резолюция. «Прошу идею поддержать. Нужно принять меры по защите рынка заранее еще до того, как конкуренты начнут возвращаться. Проработайте и доложите». Это написано Владимиру Мединскому.
Что происходит дальше? Дальше через день это письмо оказывается на столе у Владимира Ростиславовича. Через неделю после всяких совещаний подготавливается документ. Администрация Президента и Министерство культуры одобряют этот документ, эту идею, и отправляется она в Правительство, в структуры, курирующие культуру. Что происходит дальше? Дальше этот документ рассылается в восемь разных организаций для консультации, наверное, для понимания как, что. Но самое интересное и самое главное: этот документ рассылается без первой страницы моего письма, на котором стоит резолюция Президента. И этот документ перестает быть поддержанным Президентом. Он становится частной инициативой каких‑то людей в связи с тем, что «какое‑то кино», «чего‑то такое». Почему? Зачем? В этой резолюции сказано: «Прошу сделать быстрее, пока не пришли конкуренты». Сегодня у нас 17 июня. И оно как‑то так вот и повисло. Так невозможно, так нельзя! Это удивительно, как вам сказать даже? Я не хочу вешать ярлыков, но это неправильно!
Это неправильно заранее эту идею лишить уже сделанной поддержки Президента. Но это неправильно. То есть для любого, кому эта бумага пришла, она незначима, потому что они не знают о том, что это поддержано Президентом.
Поэтому я очень надеюсь, что закон, который вы сегодня примете, не испытает судьбу того предложения, которое мы сделали по поводу квотирования.
